Искали все — нашла Финляндия


Скандинавский антрополог, социолог Ганс Йорген Валлин-Вейе об исторических травмы, независимость университетов и экзистенциальные вызовы Материал печатного издания
№ 43 (208)
от 20 октября 2011

Украина является частью истории Норвегии и наоборот. Ганс Йорген Валлин-Вейе, известный норвежский антрополог, социолог и эссеист, профессор нескольких университетов, об этом говорит без пафоса и вовсе не ради риторического эффекта. Нашу страну он сопоставляет с Финляндией и высоко оценивает потенциал украинского академического образования. Последнее его и побудило посетить недавно Центр гуманитарных исследований Львовского университета им. И. Франко. Профессор также выступил в книжном магазине «Е».

Читайте также: Суси спасает Киев

Где Хельсинки, а где Киев

У. Т.: Вы проводите параллели между Финляндией и Украиной, поскольку обе страны были колонизированы Российской империей. Но одна залечила культурные и исторические травмы. Вторая не смогла. И в украинском обществе сегодня доминирует пессимизм. Как вы это видите?

— Финляндия действительно очень отличается от Украины. Она значительно меньше территориально и по численности населения. Но в середине даже такой небольшой страны живут различные меньшинства и можно разглядеть региональные различия. Граждане шведского происхождения общаются на другом языке, чем финны, которые составляют большинство. На севере меньшинство саамов разделена на несколько групп, каждая из которых говорит иной версии саамского.

Финляндия также боролась с мучительной исторической памятью. Гражданская война 1917-1918 годов оказалась очень жестокой, многие были казнены. Во время Второй мировой войны страна потеряла значительные территории, они перешли к СССР, среди них — Карелия, что была воспета в финском фольклоре, в частности в национальной эпической поэме «Калевала». Для многих финнов их внутренняя целостность была частично разрушена гражданской войной, частично — Второй мировой. Я привожу два примера, чтобы показать, что и эта страна травмы, некоторые из них не полностью зажили, некоторые имеют способность к рецидивам. Историки в Финляндии в последние годы много обсуждают все эти темы, включая вопросы болезненного союза и сотрудничества с немцами во время Второй мировой войны. Я скажу так: эта нордическая страна нашла способ справляться с этими ранами и мучительной исторической памятью, проявляющейся даже через поколения.

У. Т.: Но успех в преодолении проблем тоже от чего-то зависит и чем предопределен.

— Да, управленческая и экономическая системы Финляндии имеют глубокие исторические корни. Компактная страна с сильной судебной системой, хорошо выстроенной инфраструктурой и развитым частным сектором предпочтительнее большой, в которой он слаб, правосудия претерпит существенных изменений, а экономику надо переиначить. Также следует отметить, что Финляндия получила собственную историю успеха отчасти благодаря высоким этическим нормам, которых придерживались простые люди, и их трудолюбия. Ее граждане в целом соглашаются добровольно делиться своим доходом с государством, чтобы иметь хорошую инфраструктуру, современное образование и сильную, независимую судебную систему. Но и многие украинские исповедуют те же ценности. Это обнадеживает.

Манифесты и трагедии

У. Т.: Как вы объяснили бы феномен Андерса Брейвика? Сможет Норвегия после такой трагедии сохранить свои свободы, чувство безопасности и высокую социальную доверие, которыми гордилась недавнего времени?

— Этот трагический теракт — атака изолированного от социума одиночки, которого вдохновили манифест Унабомбера (Теодора Качинского, американца, высылал 20 лет смертельные бомбы почте — Ред.) И теракт, совершенный в городе Оклахоме Тимоти Маквея 1995 года.

В современном мире, когда легко получить любую информацию и общаться с кем-либо, такие одиночки действительно могут брать себе в пример вызывающие поступки других девианта. Андерс Брейвик является примером именно этого. Хочется надеяться, что он не вдохновит кого-то еще. Нам надо осознавать этих угроз, чтобы предупредить теракты дальнейшем. Я убежден: пережитая трагедия повлияла на многих норвежцев. Этот теракт — настоящая национальная травма и много индивидуальных трагедий: жертв, их семей, друзей.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.